Собибор (Россия, 2018) Режиссёр К. Хабенский

Длительность 117 минут
%d1%81%d0%be%d0%b1%d0%b8%d0%b1%d0%be%d1%801Давно ожидаемый и широко разрекламированный режиссёрский дебют Константина Хабенского вызвал общий интерес, ибо актёр зарекомендовал себя как автор целого ряда впечатляющих экранных образов. В качестве режиссёра он решил обратиться к впечатляющей странице героического сопротивления евреев нацистам – восстанию в концлагере Собибор. Все мы знаем, что гитлеровцы создали эту фабрику смерти в 1942-м, в рамках гнусного плана “окончательного решения еврейского вопроса”. За полтора года существования (1942 – 43) там погибли четверть миллиона наших соплеменников, большей частью из стран Западной Европы. Неожиданно для гитлеровцев произошло событие, заставившее даже их усомниться в своём всесилии… Тема выигрышная, требующая серьёзного воплощения, однако уже первое знакомство с лентой в пиратской копии оставило после себя много вопросов. Удивляло сочетание откровенно сильных в эмоциональном плане эпизодов (убийство женщин и детей в газовой камере, децимация узников после неудачного побега заключённых) с явно проходными фрагментами. Вторичный просмотр не только добавил неясностей, но и породил чувство сильного разочарования. Попытаюсь сформулировать причины такого восприятия кинокартины.
По моему мнению исходная причина творческой неудачи – многословный сценарий, где основная тема сопротивления нацистам утоплена в большом количестве непосредственно не относящихся к ней диалогов. Особенно это заметно в первой половине действия, когда с экрана доносятся бесконечные сентенции фашистов, показывающие их отвратительную суть, понятную зрителю с первых кадров. Откровенной литературщиной отдают рассуждения женщин-заключённых о необходимости выжить и о терпении, как обязательном условии для спасения. И уж совсем неубедителен эпизод, когда начальник лагеря Карл Френцель (Кристофер Ламберт) рассказывает о своей первой любовнице-еврейке. “Она любила меня, а я любил её больше всего на свете. Мы хотели пожениться, но мой отец… Он был антисемитом. Он запретил мне, и я послушался. Она уезала в Америку, а я чем я здесь занимаюсь. Я убиваю евреев. Кто в этом виноват? Она, потому, что бросила меня, или только я? Кто в этом виноват? Мой отец виноват – это его вина: моего отца, моего отца, моего отца!!!” Такой вот монолог. Ничего удивительного, что матёрый убийца готов переложить вину за свои преступления на кого-то другого. Но исповедаться в своих чувствах перед лагерницей, которую он и ему подобные ценили не больше пыли? Извините, как говорил незабвенный К.С. Станиславский, не верю. Приведенные примеры можно множить. Все они вызывают мысль: неужели постановщик не понимал насколько важно найти равновесие между аудио и визуальным образом, помещая в минимум вербальной информации максимум смысла?%d1%81%d0%be%d0%b1%d0%b8%d0%b1%d0%be%d1%803Несовершенство сценария закономерно повлекло за собой существенное снижение темпа действия, его эмоционального напряжения и упрощение показанных на экране личностей. Особенно пострадала при этом фигура незаурядного главного героя. Получилась странная ситуация, в которой режиссёр Хабенский отобрал материал у актёра Хабенского и помешал ему создать запоминающийся образ. А жизнь-то дала для этого первоклассную судьбу. Ведь, если судить по источникам, Александр Печерский пробыл в плену два года. За это время в активе бывшего боевого офицера Красной армии оказались не только попытки побега и участие в подпольных организациях, но и отменное знание гитлеровской системы уничтожения. Он попал в Собибор 23 сентября 1943 года, а уже 14 октября (три недели спустя!) возглавил восстание узников. По воспоминаниям сотоварищей по несчастью, лагерная организация Сопротивления без возражений отдала руководство смертельно рискованным планом пришельцу, явно оценив не только его военный опыт, но и волю, способность быть лидером. В фильме же всю первую половину действия главный персонаж делает то, что его прототип давно уже сделал: ищет своё место в борьбе, наталкиваясь на открытую враждебность местных антифашистов. Лишь в дальнейшем зритель видит его решительность, но уже много экранного времени потрачено нерационально. Не улучшила положения и попытка показать масштаб личности Печерского через конфликт с комендантом лагеря Френцелем. Эта сюжетная линия (как и многие другие) только намечена, но глубоко не разработана. В целом, персонаж не стал достижением актёра, а мог бы украсить его творческую биографию, подобно образам Троцкого и Колчака.%d1%81%d0%be%d0%b1%d0%b8%d0%b1%d0%be%d1%802Подрывает доверие к фильму разностильность эпизодов, когда веришь одним фрагментам и не доверяешь другим. К примеру, страшной реальностью отдаёт сцена издевательства над Хаимом (Фабиан Коценцкий). Эсэссовец порет узника, заставляя считать удары, а, если несчастный нечётко произносит цифры, наказание начинается снова. Однако явно затянута сцена вакханалии надзирателей накануне восстания в лагере, когда мучители превратили своих жертв в лошадей и устроили своего рода скачки. При этом, как справедливо отметила Елена Фанайлова (статья “Кто мешал следовать правде”) странным оказалось то, что Печерский добровольно вызвался участвовать в состязании. Этот поступок объясняется благородным стремлением спасти от гибели другого лагерника, но, как справедливо отметила журналистка: “Зачем накануне восстания, где он является руководителем бросаться на такой риск? Всё же поставлено на карту, всё от него зависит, а он вызывается Френкеля катать” Искусственно подтянуто к этому же моменту и потому не оправдано трагическое разрешение судьбы лагерника Якоба (Джошуа Рубин). Осознав потерю близких и не веря в страшную истину, он бросается в ноги немецкому офицеру с мольбой сообщить где его жена и дочь. Тот в ответ, щедро поливает заключённого шнапсом, а затем поджигает. В целом вся большая с элементами натурализма сцена не просто теряет чувство меры, а и превращается в спектакль. Она показывает, как реальность приносится в жертву эффектно снятому врагменту.
Иные случаи отступления от исторических фактов хорошо показаны в упомянутой выше статье Елены Фанайловой и нет необходимости на них останавливаться. Со своей стороны, можно добавить, что Хабенский лишний раз доказал старую истину: не каждый талантливый актёр может стать высокопрофессиональным режиссёром. Ожидаемого прорыва в освещении темы после фильма 1987 года “Побег из Собибора” (см каталог) не произошло. Восстание всё ещё ждёт убедительного экранного воплощения.

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>