Продолжительность 101 минута
В основе сценария подлинная история погрома в польском городке Кельцы (1946). Трагический сценарий начинается с 1941-го, с описания страданий семьи польского еврея-учителя Генриха Гольде (Геннадий Свирь). Во время Второй мировой войны он воевал в Советской Армии, а его жена Елена (Аня Клинг) прошла через ад немецкого концлагеря. Когда явились гитлеровцы их дочь — маленького еврейского ребенка — спрятала польская семья Сикорских. Всё время Холокоста Фелиция-Феля Гольде (Валерия Валеева) воспитывалась в у них. В 1945 году чудом выжившие муж и жена Голде вернулись в родные места. Девочка была уверена, что она — полька… Из её уст звучали вопросы, типа: «Неужели было время, когда евреи запросто жили рядом с нами? Можно было пройти по улице и встретить еврея?» Но жизнь начала налаживаться, уцелевшим изгоям предоставили многоквартирный дом. Во главе возрождающейся ощины поставили профессора Рихтера (Май Данциг). И вот уже музыкант Марк Маркус создал подобие клейзмерского ансамбля, планируя давать концерты для уцелевших жителей городка. Генрих, как офицер стал начальником милиции. Но Анна Сикорская (Алла Клюка) у которой не было своих детей не желала возвращать девочку родителям. Феля со своей стороны признавала только польскую семью. Началась борьба за любовь ребёнка между родной и приемной матерями.
Параллельно с семейным конфликтом, развёртывется межнациональное противостояяние. Уцелевшие в Холокосте евреи столкнулись с ожившим польским антисемитизмом. Представители «титульной нации», присвоившие в 1941-м жидовское имущество: дом, мебель, утварь не желали возвращать захваченное. Принципиальную позицию в этом вопросе Генриха рассматривали, как «свой потакает своим». Ситуация ещё более обстрилась, когда нашим соплеменникам начал помогать ДЖОЙНТ (Мездународный еврейский распределительный комитет). Взметнулась новая волна зависти: «почему им дают, а нам нет». Горючего материала оказалось столько, что толпа взвинченных поляков устремилась к «еврейскому дому». Здание подожгли. Начался жестокий погром, ничем не отличающийся от «акций» гитлеровцев в годы Катастрофы. Этот разгул бесчеловечного насиля показан на экране особеннов впечатляюще. Здесь находит обоснование название кинокартины. В фильме не указано число погибших, но из источников мы знаем, что из было свыше 40 и ещё порядка 80-ти раненых. Гольде, пытавшигося остановить бесчинство, убили ударом ножа в спину. Похоронили со всеми почестями, а преступника даже не пытались найти…
Естественно, после такого взрыва антисемитизма оставшиеся в живых евреи покинули город, после похорон убитых соплеменников. С ними уходила и овдовевшая Елена. В финальной сцене она хотела оставить дочь Сикорским. Её слова «В этом мире нельзя быть еврейкой. Мы прокляты. Нас всегда будут убивать. Я не хочу, чтобы вслед тебе кричали «жидовка». Я не хочу, чтоб тебя убили. Ты будешь полькой Феля — Сикорской, ты будешь жить в своей стране» Но,девочка, потрясённая всём произошедшим, потерявшая вновь обретённого отца, выбирает тяжелый путь с настоящей матерью. В отчаянии Анна кричит им вслед: «Сволочи! Жиды! Это из-за вас всё. Дочку отняли». Жизнь порушили. Идите, идите! Вас всех убьют. Нет вам места на земле, и не будет! Будьте вы все прокляты». Так, под звуки «сердечных пожеланий» покидали наши соплеменники ставшую злой мачехой страну исхода. После Холокоста из 3.000.000 польских евреев вернулось 10%. Из них после погромов в Кракове, Кельцах страну покинуло ещё порядка 280.000 человек. Совместными усилиями гитлеровцев и поляков крупнейшая в Европе еврейская община была уничтожена. Вопрос об организаторах погромов до сих пор не решён. Польская сторона обвиняет в случившемся НКВД СССР, но конкретных доказательств этому не представлено.
В заключение несколько фрагментов из интервью Дмитрия Астрахана (сайт jewniverse.ru)
Вопрос: — Дмитрий Хананович, вопрос простой: как возникла сама идея создать фильм «Из ада в ад» в условиях современной России?
В 1992 году ко мне позвонил продюсер Артур Браунер и предложил снять фильм о событиях в Польше… Тогда еще шел Нюрнбергский процесс… И 4 июля 1946 года — в День независимости Польши — в городе Кельце, что в 170 км от Варшавы, и произошел погром, о котором и рассказывает фильм. Евреи возвращались из концлагерей туда, где они жили. Им должны были возвращать их имущество, их квартиры, которые заняли поляки. Отношение поляков к тем немногим, уцелевшим и вернувшимся с того света евреям, к себе домой мягко говоря неоднозначно… Отношения, переросли в погром: было 250 разъяренных погромщиков, убито более 40 человек. Жуткая трагедия. Состоялся суд. Шли разбирательства. Кто инспирировал эти события? Как это случилось, что послужило причиной? Кто-то обвинял КГБ … Когда Браун обратился ко мне с предложением снять фильм, у него уже был написан сценарий польским автором. И суть была в том, что все события спровоцировали и создали в КГБ. Мне показалось это очень примитивно и тенденциозно. И тогда я сказал, что Олег Данилов (мой соавтор) на основе этого факта сделает другую версию этих событий. Я придумал сюжет, в основе которого была другая идея: к сожалению, разного рода низкие устремления людей, их меркантильные желания могут привести к жуткой банальной вражде. Так появился сюжет фильма — с польской и еврейской семьей, девочкой, которую не могут поделить (еврейскую девочку в годы войны спасла польская семья). Мне было важно показать «механику» вражды, то, как нормальные люди в одночасье превращаются в зверей. Как это происходит?!
Вопрос: — Дмитрий Хананович, но в фильме неоднозначны и евреи…
— Мне как создателю фильма важно не идеализировать евреев. Я сам еврей. Но мне казалось, к сожалению, конечно, что и евреи могут дать мотив… Это вовсе не значит, что нужно дойти до смертоубийства, до погромов. Нам хотелось показать всю сложность той ситуации в Польше, ведь не секрет, что те же евреи в это время были во власти в Польше. Там была сложная ситуация… И важно было показать, как сокрытые где-то глубоко низкие чувства вдруг могут дать о себе знать, вылезти наружу.
Вопрос: — Как восприняли еврейские зрители в мире этот фильм?
— Могу сказать так: фильм имел серьезный результат. Ведь это были еще середина 90-х… Его много раз показывали в Германии, фильм был представлен на «Золотой глобус». Была премьера в Центре Симона Визенталя в Лос-Анджелесе. Фильм был показан и в России, получил приз на «Кинотавре» в категории «За лучшую мужскую роль» в Сочи. И по российскому телевидению его транслировали, вышел фильм и на кассетах. И вот благодаря 9 каналу, слава Богу, дошел и до Израиля…
Вопрос: — Как, по-вашему, насколько в сегодняшней России актуально поднимать тему антисемитизма вообще и Холокоста как его самого жестокого явления в современной истории человечества?
— Актуально всегда! Конечно, сейчас нет такой ситуации, как была, скажем, при советской власти, когда антисемитизм был государственным. Но в силу того, что в России зарождается капитализм, много людей еврейской национальности стали успешными в бизнесе или в другой сфере, то есть оказались более предприимчивыми. Это не может не раздражать, к моему глубокому сожалению. От бедности разрыв ведь большой, люди не чувствуют себя социально защищенными. И, конечно, возникает зависть, обиды… Эта логика, увы, присутствует. И вот современный зритель смотрит этот фильм — и не учится ничему. Сколько таких примеров в истории! Уж как была просвещенной Австрия, но фанатики ее захватили — и все пошло в совершенно в античеловеческом русле, в русле нацизма. В людях, знаете, есть нежелание видеть себя виновным, ему легче обвинять кого-то в своих неудачах. И никуда от этого не деться.