Длительность 110 минут

Экранизация романа Данило Киша (1935 — 1989) «Клепсидра» (есть русский перевод). В повествовании использованы автобиографические мотивы, так как сам писатель родился в Воеводине, в смешанной семье (отец — венгерский еврей, мать — черногорская сербка). Младенца крестили по православному обряду, поэтому он в детстве чудом уцелел в массовых этнических чистках. Основная тема произведения — попытки некоего А.С. разобраться в самом себе после войны. Этот процесс осложняется тем, что в его памяти продолжает бушевать Вторая Мировая, а сам он — песчинка в хаосе бросающем огромные массы людей в бессмысленные страдания и объятия смерти. Как надламывается психика отдельных личностей главный герой убедился в детстве глядя на переживания любимого им отца. В тяжелых испытаниях психика папы пострадала настолько, что его бытие превратилось в поток сознания развёртываясь на грани реальности и вымысла. Реальность это скитания по различным районам Балкан и Венгрии, допросы в таинственной конторе, требующей сведения до мельчайших подробностей. Вымысел — воспоминания об относительно благополучном детстве и юности в Воеводине. Вывод: «Непросто возвыситься над своим несчастьем. Быть одновременно наблюдателем и наблюдаемым».

Важный нюанс: наш персонаж рядовой еврей, попавший в жернова Холокоста. Отсюда ещё один аспект двойственности: А.С не забыл прошлого, ссылается на еврейские источники, но в целом как бы завис между двумя культурами, разрываемый любовью к семье и наездом Катастрофы. Показ такого раздвоения личности, требовал изысканного мастерства — задача невероятной сложности. Режиссёр Саболч Толнаи и не пытался с ней справиться предложив уложенную с 100 минут упрощённую «адаптацию» произведения.

Что же предлагает нам экран в киноверсии изрядно похудевшего в содержании и смысле романа? Он показывает историю сербско-еврейско-венгерской семьи, увиденную глазами её взрослого сына Андреаса Сэма (Небойша Дудалич). Он — писатель и драматурга в послевоенной Венгрии внешне чем-то напоминающий Данило Киша. Его самая большая ценность светлые впечатления от ранних лет в еврейско-венгерско-сербской семье. В них он пытался найти убежище от реальности, воссоздать в творчестве по фрагментам снов и воспоминаний своё детство, образы мамы, сестры папы. Перед нами возникают фрагменты бытия маленького довоенного городка где ещё осмеливались посмеиваться над Гитлером. Но созданная этим чудовищем милитаристская машина скоро смела мирок поселения лавиной погромов. Всех инородцев она превратила в изгоев и обрекла на скитания в поисках хотя бы относительной безопасности. Центральным героям его видений становится отец Эдвард Сэм (Слободан Кустич), личность интеллигентная (шляпа, очки, портфель, трость) нервная на  грани расстройства, постоянно ожидающая репрессий и неприятностей. К сожалению его ожидания сбываются; он становится объектом насмешек, испытывает все «прелести» сегрегации а затем исчезает в жерле концлагеря. Не случайно его чуткий, восприимчивый отпрыск стал писателем. Он тщетно попытался найти следы печальной одиссеи своей семьи лишний раз доказывая истину, что «невозможно дважды войти в одну и ту же реку» и возвратить прошлое.

В адаптации, увы, сильнее других пострадала именно еврейская тема. Эдвард превратился в типичного интеллигента-семита, частично жертву, а частично стороннего наблюдателя своих мытарств. Желтая «звезда Давида появилась единожды в сцене его отправки в концлагерь. Его внутренние мировоззренческие конфликты практически не отразились в действии, переводя его из сугубо — еврейского в общечеловеческий план. Один из венгерских критиков писал: « молодой писатель Андреас Сэм, исследует память своего отца, пропавшего в суете Второй мировой войны, и свои собственные корни. Однако, блуждая в лабиринте прошлого, он вместо ответов оказывается перед лицом все новых вопросов. Это путешествие из прошлого, которое начинается само от себя и возвращается к себе, становится каталогом ощущения жизни, её сомнений, недоумения, чувства без гражданства и постоянной тоски по дому. Ведь национальные меньшинства живущие в Центральной и Восточной Европе, живут среди различных цивилизаций и религий и часто испытывают дискриминацию. Переформулированное визуальными средствами произведение Киша ставит зрителя перед паранойей возрождения национализма и последствиями идеологической слепоты. Где-то, всего в нескольких сотнях метров глубины подсознания, находится Паннонское море, которое еще не полностью умерло. Оно лежит под тушами трупов животных и людей, мертвых людей и их мертвых произведений, просто прижата а гидра национализма глядишь еще дышит». Фильм не вызвал интерес российских зрителей и его можно смотреть только в оригинале.