Длительность 108 минут

Экранизация мемуаров Азар Нафиси (р. 1955). Есть перевод на русский. Автор выросла в просвещённой семье. Отец был мэром Тегерана, мать — одна из первых женщин, избранная в меджлис, откуда её изгнали исламисты. Их дочь получила блестящее образование в Великобритании и США. В 1979 году вернулась на родину как раз в момент религиозной мусульманской революции. В 1981-м за прозападные взгляды её изгнали из университета. Не желая уезжать из страны перебивалась различными заработками. В начале 1990-х короткое время ей снова удалось преподавать. После окончательного увольнения решила организовать нелегальный кружок по изучению запрещённой литературы. В него вошли 7 наиболее ярких студенток, которые не побоялись присоединиться к начинанию. Их имена, естественно, изменены, дабы спасти от бдительного ока фанатиков революции. Занятия проходили еженедельно по четвергам дома у Азар. Здесь можно было сбросить осточертевшие хиджабы, чадры и предстать друг перед другом в том виде, какой диктовали им внутреннее настроение и эстетический вкус. Естественно в центре обсуждений находилась женская тема. Задавая алгоритм всей последующей работе Насифи для начала выявить типы пассивных женских характеров в сказках «1001 ночь».

На особом месте оказалась фигура Шехерезады, не просто основной повествовательницы, но и личности, творящей судьбу по собственной воле. К тому времени режим Хомейни — Хаменеи уже дошёл полного маразма и запретил эту прекрасную сокровищницу фольклора. Но у руководительницы было 6-томное издание произведения, приобретённое ещё до его изъятия из общественного, культурного оборота. Определив на основе восточной литературы направленность своей дальнейшей деятельности, Азар перешла к анализу и критике ряда западных романов, начиная с «Гордости и предубеждения» Джейн Остин и заканчивая «Лолитой» Владимира Набокова.

Почему именно это произведение писателя стало названием фильма и оказалось в центре внимания «подпольщиц» (хотя и другие его романы и рассказы также привлекали «студенток»). Насифи чётко объяснила свою позицию в одной из начальных глав. «Лолита» – история несформировавшейся личности, которой некуда деться. Гумберт попытался превратить ее в свою фантазию, в свою умершую любовь, и тем уничтожил. Отчаянная правда «Лолиты» не в изнасиловании двенадцатилетней девочки грязным стариком, вовсе нет; а в конфискации жизни одного человека другим. Мы не знаем, кем стала бы Лолита, если бы Гумберт не поглотил ее. И вместе с тем роман, законченная работа, полон надежды и даже красоты; он написан не только в защиту красоты, но в защиту жизни – обычной повседневной жизни и всех нормальных радостей, которых Лолита (…) была лишена» Оценка других произведений Набокова (в той или иной мере) также дана на страницах романа. (В случае, если его книг на всех не хватало, делали ксерокопии). Отдавая должное литературным достоинствам текстов писателя, Азар уделяет особое внимание его неприятию насилия над личностью в какой бы форме оно не проявлялось в персонализированной или в общественной. Поиски критики таких порядков временами домыслены создателями ленты, например, в просмотре двумя персонажами урезанного в Иране последнего фильма А. Тарковского «Жертвоприношение» (1986).

Главная причина духовного гнёта — исламская революция с её жёсткими нравственными ограничениями и заложенном в Коране мужском начале. В отдельных эпизодах описываются рейды фанатиков против диссидентов по всей стране. Мы видим как фундаменталисты захватывали университетские аудитории организовывая там еженедельные пятничные молитвы. Как цензура душила искусство заключая духовную жизнь в религиозные рамки. Как запрещались все средства даже информативной связи с внешним миром, например, спутниковые тарелки. Самоё существование любого нарушителя требований режима ставило под угрозу его жизнь. За это погибли многие друзья и родственники автора книги — страшные факты живо напоминающие нам сталинские времена. И тем не менее духовное сопротивление не исчезло Как писала Азар «Жители Исламской Республики Иран осознавали трагизм, абсурд и жестокость своей ситуации. Чтобы выжить, нам приходилось смеяться над своим несчастьем. Мы также инстинктивно чувствовали пошлость не только в окружающих, но и в себе. Именно по этой причине искусство и литература стали такой важной частью нашей жизни: они являлись для нас не роскошью, а необходимостью». Можно добавить окном в свободу  Поэтому, по убеждению Насифи, у её студенток складывались две жизни: реальная и вымышленная. Первая — публичная — под воздействием исламского угнетения и необходимости подчинятся отжившим запретам. Вторая — в рамках кружка, когда в четырёх стенах квартиры любимой учительницы они сбрасывали оковы и ярлык мусульманок, могли вольно мыслить. Именно последнее качество представляло угрозу фундаментализму.

Замысел израильского режиссёра достаточно своеобразен. Он экранизировал книгу на языке оригинала (фарси) с субтитрами. Для исполнения ролей Риклис подобрал состав иранских актрис из числа политических эмигранток. Роль педагога Азар Насифи досталась живущей во Франции Гольшифте Фархани. Она отказывалась от любых проектов, связанных с Ираном, но восхитилась сценарием. Создательницы образов её учениц: Саназ (Зар Амир Абрахими), Нассрин (Мина Кавани), Махтаб (Катаюн Ахмади), Махшид (Бахар Бейхагхи), Ясси (Изабелла Нефар), Манна (Раха Рахбари), Азин (Лара Вольф). Найти полноценный кинематографический эквивалент изысканной прозе оказалось невозможно. Язык писательницы органически сочетает в себе меткость психологического наблюдения и основательность литературоведческого анализа. Поэтому основной содержательный стержень сместился в сторону показа борьбы за достижение внутренней свободы, которую невозможно уничтожить. В финале Риклис добавил в фильм символическую почти современную сцену, в которой Фархани сорвала ynet, 18.05.2025).

«Сюжет фильма охватывает почти три десятилетия, с момента когда Азар Насифи, молодая преподавательница английской литературы по завершении учебы в США вернулась с мужем-инженером в Тегеран. На дворе 1979 год, и возвращение пары домой сопровождается надеждами на лучшее будущее страны после свержения шаха. Азар начинает преподавать такие произведения, как «Гекльберри Финн» и «Великий Гэтсби» и т д в престижном университете, Но уже на этом этапе оказывается, что значительная часть ее религиозных учеников не принимает «западные» ценности, этих романов. В одной из сцен даже проводится суд над книгой Аппа о Скотте Фицджеральде, на котором Азар, защищает взгляды писателя.

Тон фильма совершенно меняется, когда Насифи переносит проблемный курс к себе домой. Несколько молодых женщин собираются в своем доме, испытывая в публичной жизни угнетение, насилие и унижение. (За исключением одной, которая действительно получает поддержку от мужа). Собираются — чтобы свободно рассказать о своем опыте через анализ литературных произведений. Выводы делаются слишком явно. «Как вы думаете, Исламская Республика возвращает нас во времена Джейн Остин?», — задается вопросом одна из участниц занятий, похожих на подпольную сходку «Клуба чтения Джейн Остин». В этом сопоставлении есть нечто интересное. Фильм, следующий за книгой Насифи (которую я не читал), создает наглядную, но упрощенную дихотомию между западным прогрессом и восточным угнетением. С другой стороны, фильм поначалу не проясняет, в чём подрывная сущность деятельности этой скрытной литературной группы. Неужели так незаконно читать Остин, да — и Лолиту тоже — в Тегеране? Выясняется, что да. Строение фильма, аналогично книге, его эпизоды —— символами духовности. В красивой сцене где они сидят на скамейке в сегодняшнем Тегеране, их память переносит нас в дореволюционное прошлое, когда «Лолиту» можно было свободно прочитать. в Тегеране.

Интересна динамика отношений между женщинами участниками литературного кружка. Во время литературных встреч они раскрываются, откровенно говорят о сексе и любви. (При этом — мне вспомнился красивый израильский фильм «Кинотеатр Сабайя») — То, что диалоги идут по-персидски и нигде не переходят на английский, — мудрое художественное решение. Если показанный в фильме литературный репертуар известен западному зрителю, то именно само его толкование «со стороны» иной культуры придает ему дополнительный интерес. И кстати, дом, территория, которая заключает женщину Востока в рамки традиционного общества, предстаёт на экране символом женского освобождения. Но если уж говорить о главном достижении фильма, то это то что во время его просмотра я совершенно забыл, что это фильм израильского режиссера. Израильтянин, рассказывающий историю внутреннего раскрепощения иранских женщин на их языке? Совсем не то, что могло бы пройти мимо Стражей революции. И здесь Риклису удается создать не просто аналогии с Ираном эпохи фундаменталистского режима, но и побудить задуматься как и куда идет любая страна, в том числе та, в которой он сам живет». (Аннотация составлена после просмотра трейлера и по различным источникам. Следует обратить внимание на очень содержательное обсуждение книги на сайте youtube.com MneNeZhalko)