Длительность 58 минут

Фильм относится к независимому сегменту израильского кино конца 2000‑х — начала 2010‑х и почти не описан в русскоязычных источниках, поэтому ниже — реконструкция на основе израильских каталогов, фестивальных описаний и типологии работ того периода. Фильм «Во цвете лет» — экранизация удивительно поэтичной повести израильского классика, Нобелевского лауреата Шая Агнона (1887–1970). В оригинале действие разворачивается в Галиции начала XX века и рассказывает о судьбе молодой девушки из еврейской семьи, проявляющей поразительную для своего времени смелость. Она добивается расположения своего преподавателя — мужчины намного старше её, когда‑то влюблённого в её мать. Создатели телефильма перенесли действие в современный Израиль, сохранив имена героев, но значительно сократив сюжет. Из экранизации полностью исчезла первая часть повести, посвящённая смерти матери главной героини, поэтому центром повествования стала именно история любви. Студентка колледжа Тирца (Сиван Леви), выросла с отцом и рано привыкла к самостоятельности. Она с первого взгляда и безоговорочно влюбилась в своего преподавателя, Акиву Мазаля (Цак Беркман). Он мужчина много старше девушки, человека зрелый, с непростой судьбой и собственными эмоциональными ранами. Читать далее →

Длительность 102 минуты

Встречается и под названием «Бумажный снег«. Историческая драма, действие которой развёртывается в Тель-Авиве на рубеже 1930-х«. Фильм обратился к одному из самых ярких и болезненно‑прекрасных сюжетов ранней еврейской культуры: роману поэта Александра Пэна (1906 — 1972) и актрисы Ханы Ровниной (1889 — 1980). В этом столкновении эмоций личное и национальное переплелись так тесно, что уже невозможно понять, где заканчивается любовь и начинается миф. Сценарий начинается вскоре после приезда в Палестину выходца из Советской России почти легендарного Александра Пэна (Цак Беркман), молодого и талантливого поэта и неутомимого дон-жуана.  Русскоязычный поэт, революционер, человек, он привёз в Палестину 1920–30‑х не только язык и культуру Восточной Европы, но и буйный темперамент советского авангарда. Жил в Тель‑Авиве так, как будто город — это продолжение его стихов: шумно, страстно, беспокойно. Писал на русском и иврите, публиковался в газетах. Участвовал в литературных кружках, спорил, пил, любил, разрушал и создавал одновременно. Слишком русский для еврейского ишува, очень еврейский для русской эмиграции. Не признававший никаких партийных рамок, излишне неистовый для рационального сионистского проекта. Но именно такие люди и создавали культурный нерв молодой страны. Читать далее →