Длительность 90 минут

По жанру гибрид психологичческой драмы и мистического триллера. В центре истории — импатичная девушка без имени, отзывающаяся на кличку Мяу (Анат Клауснер). Время её активной жизни — вечерь и ночь. Промышляет продажей наркотиков, пребыванием в клубах и блужданиями в интернете. Спит где придётся. Однажды она познакомилась в чате с парнем по имени Алекс (Пини Тавгер) и пришла к нему домой. Их встреча произошла в полном мраке. Темнота у Лернера — не просто визуальный приём, но и пространство, где исчезают границы между людьми. В нём невозможно различить. кто перед тобой, что реально а что воображаемо. Для Мяу, живущей на света и тьмы, мрак становится идеальной средой для слияния с другим человеком. Затем девушка исчезает и на экране вновь возникает атмосфера нео‑нуара:  ночные улицы и клубы, ощущение постоянной опасности. Пини позвонил ей вслед и девушка назначила ему встречу в клубе, на дискотеке. В момент их предполагаемой встречи у входа прогремел взрыв. Это событие послужило толчком к неожиданному повороту сюжета. Придя в себя Мяу стала искать юношу и нашла его в больнице в коме, всего обвязанного бинтами. Затем главная героиня нашла пустую квартиру раненого и переселилась туда. Поначалу не совсем понятно, почему соседи начали принимать её за Алекса.

Впервые зрителю приходит на ум идея, что собственная личность Мяу начинает растворяться. Однажды ей позвонила то ли любовница, то ли просто знакомая Алекса. После разговора собеседницы назначили друг другу встречу в том самом клубе, где случился взрыв. Мяу обошла помещения и камера следовада за ней, создавая ощущение клаустрофобии и опасности. Вдруг девушка непостижимым чувством поняла, что сейчас должно произойти нечто страшное.  Она предупредила всех о теракте, выбежала на улицу в поисках «соперницы» и… увидела через дорогу себя звонящую ей же с мобильного. Финальные кадры:  в больнице снимают марлю с головы Алекса и перед нами сильно обожженная Мяу. Что же призошло с главной героиней? Можно сделать два вывода. Первый — Тель‑Авив показан пространством, где человек может раствориться — буквально и метафорически. Второй — Мяу постепенно «становится» Алексом и это метафора растворения личности в хаосе городской жизни. Сняты «Застывшие дни» простенько и со вкусом. Усматриваются параллели с лентой Поланского «Жилец». Два фильма как бы «разговаривают» друг с другом, хотя сделаны в разных странах и эстетиках. Их роднит одна и та же психологическая матрица: судьба человека, который постепенно перестаёт быть собой и становится кем‑то другим.  Израильская кинокартина получила статус культовой в израильском арт‑хаусе и была отмечена как лучший фильм на Хайфском международном кинофестивале. Для любителей израильского кино.