Длительность 85 минут

По одноимённой пьесе Александра. Борщаговского. Фильм показал жизнь еврейской семьи Шварц в Киеве последние сутки перед расстрелом в Бабьем Яру. Специально для экранной версии автор переработал пьесу, сделав её камерной, но психологически более напряжённой. В ней нашли отражение бытовые детали и атмосфера оккупированного города, внутренний мир героев, их страх, надежду и попытки сохранить достоинство. Кинокартина выдержана в жантре интимной человеческой драмы. Это свойство делает ленту особенно эмоциональной и пронзительной. В первых же кадрах на экране появляется страшное объявление гитлеровской администрации. «Все жиды города Киева и его окрестностей должны явиться в понедельник 29 сентября 1941 года 8 часам утра на угол улиц Мельниковой и Доктеривской Взять с собой документы и ценные вещи, а также тёплую одежду, бельё и пр. Кто из жидов не выполнит распоряжение и будет найден в другом месте, будет расстрелян. Кто из граждан проникнет в оставленные жидами квартиры и присвоит себе вещи, будет расстрелян«. В тот год это были дни покаяния перед великим еврейским праздником Йом-Кипур…А в Киеве этого момента пошёл отсчет часов до начала трагической страницы Холокоста — массовых расстрелов.

Большая часть действия развертывается в интерьерах одной квартиры, поэтому основная наргузка легла на актеров. И они не подвели. Иннокентий Смоктуновский создал глубоко трагический и человечный образ еврея-портного Исаака. Большой жизненный опыт старого человека претворился в искреннюю, благородную, спокойную, интеллигентную, умную натуру. Именно поэтому он готов к самому худшему, но считает своим долгом успокаивать и поддерживать родных с ноткой неизбывного юмора. Почти то же можно сказать и о Татьяне Васильевой (Соня). Её беспокойная, суетливая и вечно сомневающаяся еврейская мамочка, суетливой и сомневающейся — себя  Леонид. Горовец сообщаил что, просмотрев готовый материал, Смоктуновский сказал: «Напрасно вы назвали картину Дамский портной, надо было назвать Соня – дочь дамского портного». На экране нет сцен расстрела. но, в конце фильма найден  убедительный символ необходимости сохранения памяти о трагедии Бабьего Яра. Это эпизод когда процессия идущих на казнь евреев оказывается на улицах современного Киева…  «Дамский портной» — яркий пример позднесоветского авторского кино, обращённого к теме Бабьего Яра. Картина ценится за честность в изображении трагедии, сильные актёрские работы и эмоциональную глубину без излишнего пафоса. Фильм остаётся важным вкладом в мировое кинематографическое осмысление трагедии Холокоста. Для моего поколения это глубоко потрясающее полотно, остающееся в памяти людей на всю дальнейшую жизнь. Что же говорить времени выхода фильма на экран, когда еврейскую тему три-четыре года как «достали из под спуда» идеологии. Впечатление было огромным не только у наших соплеменников. По свидетельству очевидцев, когда в 1991 году Смоктуновский приехал на годовщину трагедии Бабьего Яра, его встретили грандиозной бурей оваций.

В заключение выдержки из статьи «Еврейская тема» Шейны Моргерштейн (сайт evrey.com). «В режиссерском прочтении сценария главная идея фильма “Дамский портной” — объемно, до потаенных глубин показать истинный еврейский характер. И эффект жизненной правды достигается здесь не репликами на идиш, которыми время от времени перебрасываются действующие лица, не атрибутами одежды главы семьи — портного Ицхака, но проявлениями черт еврейской традиции. (…) Жизнь Ицхака наполнена стремлением делать добро. Это стремление не покидает его и в последние сутки, в последнюю ночь перед “путешествием” (житейская мудрость подсказывает ему — куда). В его понимании Добра нет “своих” и “чужих”. Со спокойным достоинством он прощается с домом, где был счастлив, где растил детей, священнодействовал с ножницами и сантиметром в руках, расставался с покидающей этот мир женой. Отсюда уходил, чтобы служить на границе, сын, уезжал на фронт зять. Судьба, внутренний мир главного героя фильма частично воссоздается из обрывков фраз. Но в гораздо большей степени — психологически тонкой, без малейшего привкуса мелодрамы, органичной актерской игрой Иннокентия Смоктуновского. Ни одного лишнего, нарочитого жеста, ни тени подделки под чью-то манеру поведения. (…)

“Выполните мою последнюю просьбу, — внезапно произносит Ицхак. — У меня есть отрез отличного качества. Позвольте скроить для вас костюм…”. В фильме наступает кульминационный момент: Мастер снимает мерку. И в этой сцене образ Ицхака раскрывается во всей полноте. Он — в своей стихии. Помолодел, наверное, лет на двадцать. И зритель видит, что вся его жизнь — труд. Тяжелый, но необычайно творческий, требующий подлинного артистизма… Это он, Ицхак, умеет превратить в искусство портняжное ремесло. Он, Ицхак, умеет вдохнуть жизнь в равнодушную ко всему материю, в сам процесс. В его власти — подарить людям мгновения радости. Улыбка расцветает на лице измученной жизнью русской женщины».