Длительность 97 минут

Очень удачная экранизация романа Карлы Фридман «Лопата и ткацкий станок» (в русском переводе «Два чемодана воспоминаний»). Антверпен, 1972 год. Центральный персонаж — молодая еврейка из ассимилированной семьи – Хая (Лора Фрейзер). Жизнь и культура своего этноса её не интересуют. Она снисходительно относится к «причуде» отца (Максимиллиан Шелл), пытающегося найти закопанный в годы войны чемодан с реликвиями близких. Но ей нужна работа и по протекции своего соседа сверху Яакова Аппельшнидта (Хаим Тополь) она устраивается нянькой в многодетную семью ортодоксальных хасидов Кальманов. Первое время в ее отношениях с работодателями много сложностей. Особенно это проявляется в отношениях с главой семьи Лейзером (Ероэн Краббе). Увидев её в первый раз  в миниюбке похожую внешним видом на продажную женщину. Хасид даже обронил старшим сыновьям: «Она хуже, чем Гомерь» («ТанаХ, , 1.1 — 1.3). Вспомнил персонаж» Книги Осии». Эта жена пророка была до замужества проституткой в храме Ваала. В еврейской религиозной среде её имя стало синонимом дурной, продажной женщины.

Так была обрисована встрече двух противоположностей: глубоко религиозного и почти атеистического мировоззрений. Однако Хая все же осталась в семье, присматриваясь к совершенно новым для себя нравам и обычаям. Сначала сближение полюсов шло по женской линии.  Хозяйка дома (Изабелла Росселини) крайне уставала, ибо по еврейским законам должна была вести всё кошерное хозяйство. Муж, занятый торговлей шоколада в домашних делах участие не принимал Поэтому жена обрадовалась новой, хоть и молодой, но расторопной и быстрой няне. Особенно её помощь пригодилась перед праздником Песах, когда подготовка седера отнимает очень много сил. Самостоятельная независимая девушка пыталась личным примером побудить своих нанимателей бороться против нападок консьержа-антисемита. Но самой веской причиной развития отношений стала нежная привязанность привязавшись к четырехлетнему Симхе (Адам Монти).  – Мальчику, которому явно не хватало внимания матери и отцовской ласки. Она научила молчавшего мальца говорить и открыла в нём любовь к окружающему миру. Чем завершилась история её любви зритель может выяснить сам. А мы отметим, что общение с семейством Кальманов заставило её пересмотреть своё отношение к еврейству. По фильму она впервые почувствовала гордость за своё происхождение. Хая с новой точки зрания взглянула на своего отца, пытавшегося найти семейные реликвии, закопанные во время войны. Ведь для него оставленный багаж выражал стойкое желание связать разорванную связь с иудаизмом, стремление преодолеть тяжелую память о Холокосте.

Интересную роль играет в повествовании умеренно религиозный еврей Яаков Аппельшнит (Хаим Тополь).  Окончательно утвердившись в своей вере после концлагеря, стал, что называется «кипа сруга» (вязаная кипа). Прилично знал Тору и Талмуд, соблюдал главные заповеди. Нерегулярно посещал синагогу, но соблюдал шаббат. В одной из сцен показано, как он надевает тфилин. В романе приводится реплика главной героини «Я не знала другого человека, столь гармонично сочетавшего в себе богобоязненность с любовью к людям. Дядюшка Апфелшнитт считал, что атеизм приносит одни несчастья. Он говорит, что такие ужасы, как Освенцим, стали возможны лишь потому, что люди отошли от Бога и забыли Библию«. Вместе с тем прекрасно общался с атеистически настроенным отцом Хаи и постоянно играл с ним в шахматы. Направил Хаю работать в семью Кальманов, надеясь что это отвратит её от огульного отрицания еврейства. В его лице Тополь создал образ верующего мудреца, не отрицающего, однако, светской жизни соплеменников. Его роль своеобразный мостик объединявший два крыла наших соплеменников.

Вместе с тем, в фильме сделан развёрнутый показ элементов антисемитизма, поднявшего голову в Европе начала 1970-х. Оголтелых юдофобов мы на экране не увидели, но нам показали следы их варварской деятельности. Свежевыкрашенные скамейки в парке изрисованы свастиками и нацистским кличем «Хайль». Маленький Симха спросил няню, «что там написано» и она находчиво ответила «кря-кря-кря». В ходе развития действия Хая потеряла дружбу лучшей подруги Софи. Разрыв произошёл в момент, когда та узнала, что главная героиня — еврейка. Но особое место в кинокартине занял зловещий и, одновременно, жалкий образ консьержа. Одинокий старик с собакой Атиллой, несчастливый в жизни и обуреваемый болезнами. Причины всех своих несчастий видел в инородцах и, прежде всего в евреях. Не стесняясь высказывал своё недовольство тем, от кого не ждал отпора. «Под раздачу» с первых дней попала и Хая, но сразу же стала возражать. Вот их диалог. Консьерж «Этот дом, — вот-вот рухнет. Грязные жиды сделали из него конюшню, Аттила! К чему мне надрываться? Пусть себе живут в хлеву, если им это нравится.» Хая: «Всем известно, что евреям нравится жить в хлеву. И младенец Иисус, грязный жид, тоже в хлеву родился. Консьерж: Вы что-то сказали? Хая: Нет. Наверное, это ваша собака. Бедному животному иногда тоже хочется вставить словечко.» В ходе войны старик применял разные приёмы. То заявлял, что совершенно исправный лифт «не работает». То не пускал няню с младенцами в подъезд, ибо там де помыто. А однажды завалил мебелью спуск с лестницы под предлогом начавшегося ремонта. Храбрая девушка не растерялась, и спустилась с четвёртого этажа по водосточной трубе. Затем, зайдя в подъезд, спросила у обалдевшего антисемита с лучезарной улыбкой: «Извините, здесь кажется живут евреи?«

Книга удачно пеработана в сценарий. Печальная, талантливо снятая лента заслуживает пристального внимания. Она позволяет вести разговор не только о тяжелых последствиях Холокоста, но и об особенностях послевоенного антисемитизма в Европе, о проблемах отношений внутри еврейства. Удостоена трёх призов Берлинского МКФ 1998 г. Для любителей еврейской темы и хорошего кино.