Длительность 90 минут

Первый фильм на идиш  снятый в США после длительного перерыва и свидетельствующий о возрождении важной культурной традиции 1920-х — 1930-х годов. В нём всего несколько реплик на английском, да и те сопровождаются субтитрами на идиш. Ленту сняли два правоверных иудея братья Кирш. Для этого они создали фирму «Kosher Entertainment — “A Gesheft”». Сюжет строится вокруг двух мужчин, выросших вместе, но выбравших разные жизненные пути. Один из них Мендель (Мендель Кирш) стал раввином и строил своё бытие по мицвот еврейской традиции. Другой — Яаков (Яков Кирш) оставил религию и подался в коммерсанты. Стремление обогатится как можно быстрее привело его в теневой бизнес. Здесь риск получить прибыль ниже, чем шансы потерять голову. Фильм оказывает братьев, когда они оказались втянутыми в цепочку событий, связанных с криминальными схемами, погонями, ограблениями а в финале даже с разбитыми машинами. Несмотря на внешнюю «боевиковость», фильм несёт религиозное и моральное послание, характерное для харедимского искусства: человек должен выбирать путь духовности, а не путь сомнительных сделок. Направленность фильма (с известным самомнением) определили его создатели: «Возможно, это первый идишский фильм на религиозную тему». В этой оценке налицо солидная доля преувеличения.

В целом ряде лент на идиш уже 1930-х годах много внимания уделялось соотношению светского и религиозного начал в жизни евреев. Съемки проходили в полном согласии с правилами, установленными иудаизмом. Сценарий был тщательно построен, чтобы исключить «треф»; в нём нет ругательств и  серьезного насилия. Единственную женскую роль в киноленте исполняет мужчина (ведь одно из важных достоинств еврейской женщины скромность — она может позволить себе лицедейство только перед подругами). Попытка возобновления создания лент на идиш по мнению авторов «Гешефта» важный шаг в сохранении еврейской культуры. Как сказал режиссёр М. Хирш: «Идиш, это культура, многие тоскуют по ней».

Фильм был адресован ультраортодоксальной аудитории, но споры возникли сразу же по его окончании. Человек или отдельные лица опубликовали объявление в двух ортодоксальных идишских газетах «Дер Блатт» и «Дер Йид», осудив фильм за развращающее влияние. Реклама, опубликованная на идише и без подписи, предупреждала членов сообщества «фильм не только содержит некошерный и запрещенный материал, но и является предлогом для возрождения идишского театра. В своё время его развитие вызвало большую катастрофу для иудаизма в ‘странах где получила распространение Хаскала” Далее в рекламе говорлось: “Мы должны бороться с этим изо всех сил, потому что, если мы сейчас будем тихими, мы все увидимся в театре, не дай Бог.” Тот же текст появился на расклеенных листовках в районе Боро-Парк в Бруклине и в Монси. Продюсер Мендель Кирш назвал выступление работой “настоящих фанатиков.” Его брат Яков, снявший фильм, сказал, что религиозная пропаганда показалась ему на удивление слабой. “Я ожидал увидеть подписи,” сказал он еврейской газете Forward. Братья заявили, что не видели никаких последующих действий и никто лично не обращался к ним с подобными возражениями. Тем не менее обложка фильма выпущенного на DVD содержит предупреждение “Только для взрослых.” Яков объяснил, что в фильме “есть несколько страшных вещей,” включая похищение, женщины, которая умирает от испуга (её играет мужчина, лицо которого закрыто простыней) и автокатастрофу. “Это не для маленьких детей,” сказал он.

Сэмюэл Хейлман, социолог американского еврейства из Куинс-колледжа, сказал, что реклама опиралась на старые страхи в ультраортодоксальном мире. “Идея идишского театра — это возврат к тому времени, когда идиш был частью мейнстрима. Тот секуляристский, социалистический, идишистский мир был диаметральной противоположностью хасидизму.” Хейлман отметил, что в рекламе “используется идишское слово, обозначающее ” маскилим — — уничижительный термин в ультраортодоксальном мире, обозначающий вольнодумцев. Он также предположил, что перспектива театра может быть воспринята как прямая угроза нравам  хасидского сообщества. “Если вы получите группу людей, мужчин и женщин, сидящих вместе в темной комнате, не нужно слишком много воображения, чтобы угадать, что может произойти.”

Хаим Ваксман, социолог из Университета Рутгерса, предположил, что фильм может представлять особую угрозу для некоторых ультраортодоксальных евреев, поскольку он снят на идише. “Люди могут подумать, если это на идише, значит это кошерно.” По словам кинокритика и историка идишского кино Джима Хобермана, идишская киноиндустрия действительно процветала в начале 20-го века в США и Польше. Однако, все фильмы предназначались для светской аудитории. Хотя они и не были враждебны религиозным евреям, как это часто было в идишском театре, но не имели достаточно религиозного содержания. Вторая мировая война разрушила киноиндустрию на идише. Ваксман также сказал, что появление религиозного фильма на идише явилось частью значительных изменений в ультаортоксальном мире. Они произошли поскольку сообщество стало использовать различные культурные продукты, включая музыку, художественную литературу и даже театр, от которого отказывались прошлые поколения.

Братья были воспитаны как вишницерские хасиды. Яков по-прежнему считает себя хасидом, хотя сейчас он не связан с ними. Мендель, хотя и верующий иудей, не считает себя ультаортодоксом. Яков — бухгалтер строительной фирмы, а Мендель работает в сфере недвижимости. Они потратили на фильм 30 000 долларов из собственных денег и подсчитали, что заработали половину из них, продав около 1500 копий. Яков сказал, что на него повлияли некоторые популярные американские фильмы, в том числе “Braveheart,” Мела Гибсона чьи работы вызвали споры из-за исследования религиозных тем. Хотя ни один из братьев Кирш не интересовался идишским театром или историей идишской культуры, редактор фильма Роланд Миллман предположил, что в рекламе возражения сформулированы с точки зрения идишского театра в коммерческом смысле —, потому что у них не было другого способа говорить об угрозе. Со своей стороны, Миллман был бы вполне рад увидеть возрождение идишского театра, заметив, “Я не думаю, что им есть чего бояться.” (Энтони Вайс. Еврейская газета «Forward»/ 24.02.2006)

Фильм также привлек внимание светских еврейских кругов, интересующихся идишем, поскольку это современный документ на этом языке  Его показали, среди прочего, на «Ашкеназском фестивале» в Торонто и на Фестивале идиш в университете Аризоны^. В 2009 году фильм вышел в прокат в Израиле под названием «Сделка» и был к нему приложены субтитры на иврите. На русском языке материалов о нем практически нет. (аннотация составлена по различным источникам)