Длительность 101 минута

Рассказ посвящён малоизвестной странице истории Холокоста и основан на реальных событиях. Загреб, 1939 год. Несколько интеллигентных семей разных национальностей поставили в Хорватии полноценный детский спектакль «Чудо-ребёнок». Его профессиональный уровень оказался вполне удовлетворительным. Поэтому последовал успех в Хорватии, а затем гастроли в Югославии и Болгарии. В труппе маленьких актёров стремительно выделилась Лея Дойч (Клара Нака). Она органично держалась на сцене, играла, пела и танцевала. В местной печати она получила титул «наша Ширли Темпл». Перед одарёнными артистами даже открылась казавшаяся неприступной государственная сцена. Более того, в коллективе появилась ещё одна талантливая исполнительница – «фольксдойче» Дарийя Гастайгер (Тами Зайец). Несмотря на ревность матери малолетней «арийки», девочки сдружились и следующий спектакль «Гензель и Гретель» играли уже вместе. Однако началась Вторая Мировая война и в Загребе резко активизировались профашистски настроенные антиюгославские националисты (усташи). В одной сцене показано как они расклеивают некие плакаты призывающие к превращению региона в самостоятельную страну. После вторжения гитлеровцев весной 1941 года на Балканы их замысел осуществился и на карте появилось профашистское «Независимое государство Хорватия».

Основным противником местных националистов стали сербы, против которых был развёрнут настоящий геноцид. В созданных режимом «поглавника» Анте Павелича концентрационных лагерях творились бесчинства похлеще, чем в Дахау, Треблинке, Майданеке и т д. По различным данным только в них было уничтожено от 390 до 700 тыс сербов. Не лучшим оказалось положение иных неугодных нацменьшинств. Уже 30 апреля в новоявленном государстве ввели расовые законы, аналогичные подобным актам третьего рейха. Евреев обязали носить пусть не жёлтые звёзды, но особые опознавательные знаки с буквой «Ж», то есть жид (см фото). Их отсутствие на одежде являлось преступлением. Вот тут то Лея и столкнулась с трагизмом своей «пятой графы». Её выгнали из школы затем отлучили от театра, передав роли девочки её подружке — немке. Пытаясь спасти детей Ивка и Стефан Дойчи крестили их, а позднее попытались вывести Лею за пределы действия античеловечного законодательства. Они подали от её имени верноподданное письмо с обязательством работать во славу хорватской искусства. К нему приложили рекомендации, подписанные рядом деятелей культуры того времени. Поселившийся у них в квартире молодой усташ Тадия Кукич согласился вступить с молодой еврейкой в фиктивный брак и тем спасти её от преследования. Однако его призвали в армию и отправили на Восточный фронт.

«Лея и Дарийя» имеют большое познавательное значение исторически точно показывая особенности репрессивного режима Павелича. В Хорватии почти не было гитлеровских войск, поэтому в кадре мы не видим привычных фигур нацистских вояк или эсэсовцев, но усташи были ничем не лучше их. Внезапные появления «штатских» проводящих аресты, информация из местных лагерей – всё говорит о работе конвейера смерти. Реакция местного населения на расовые законы оказалось различной. Одноклассницы Леи помогали ей учиться дома. Когда над Стефаном Дойчем нависла угроза ареста,  врачи—хорваты спрятали его в палате для заразных больных (кстати, он единственный из всей семьи остался в живых). Один из театральных чиновников обещал малолетней актрисе поддержку. И даже семейство Гастайгеров, устрашённое размахом насилия, не возражало против общения Дарийи с «расово неполноценной» подружкой. Но всё это не спасло Дойчей от трагического финала. В 1943 году их арестовали и депортировали в Аушвиц. Лея умерла в пути, а её мать и брат исчезли в газовых камерах. История трёх жертв, среди которых талантливая, возможно, международного уровня, актриса,  – ничтожная частичка из уничтоженных в Ховатии 40.000 евреев. Эта капля показывает суть внутренней политики усташей, пособников Гитлера в его бесчеловечной политики. Фильм снят неоригинально, но очень сдержанно и достойно. Его действие начинается и заканчивается в Австрии начала 21 века, когда престарелая Дарийя пытается вспомнить события почти 60-летней давности. В дальнейшем широко использована хроника. В ряде сцен игровые эпизоды начинаются в черно-белой гамме и затем переходят в цвет. Актёрские работы на хорошем уровне. В целом, передан внутренний трагизм эпохи Второй Мировой. Для зрителей интересующихся трагедией Холокоста.