Длительность 101 минута
Название в прокате различных стран не переводится, поэтому зрителям всего мира остаётся гадать; или перед ними тарабарщина или некое магическое заклинание. Однако, человеку знакомому с иудаизмом ясно, что словосочетание «עזר כנגדו» пришло из Торы (книга «Берешит», 2.20). Подобно многим фрагментам Священной книги, оно имеет различные варианты толкования. В открывающем ленту английском титре даётся версия его понимания из Вавилонского Талмуда. «Если мужчина достойный, «эзер кенегдо» (Божья помощь) у него будет. Если мужчина недостойный «эзер кенегдо» (Божья помощь) выступит против него». Очевидно, для создателей ленты такой слоган имеет важное смысловое значение, поэтому взглянем как он отразился в содержании. Молодой бруклинский хасид Исраэль «Иззи» Йонигкейт (Дэниэл Кремер) вырос в среде соплеменников, без общения с «гоим». Лишь в 16-ть он узнал, что «жид» — это оскорбление. Немного позднее главный герой испытал кризис веры и на четыре года покинул общину. В то непростое время духовных метаний у еврея появился хороший друг-католик, поляк Марек Вишневски (Денис Демирэ) и любимый художник Гарри Кирк (Роб Ниссон). 

В неистовых полотнах живописца-иноверца, вырывающегося за пределы привычных рамок, скиталец увидел нечто родственное своим исканиям. Однако в начале кинокартины его ошарашила новость; на склоне лет Кирк (см кадр ниже) решил уничтожить все свои произведения. Что это — выходка маразматика, или трагический, но закономерный итог жизни? Дабы выяснить подоплёку решения Иззи отправился в Сан-Франциско к Мареку с надеждой выйти через него на Кирка. Однако до этого, под воздействием общины, Иззи всё-таки вернулся к ортодоксам и строгому исполнению традиции. Поэтому вторая встреча приятелей оказалась совершенно не похожа на первую. Перед поляком стоял не оторвавшийся от своей религии еврей, а преодолевший сомнения ортодокс. И в среде иноверцев он выполнял все 613 мицвот традиции (кашрут, молитвы, ношение цицит, надевание тфилина и т д). Заметно не проявляющаяся ранее его непохожесть на представителей иных народов теперь выступила с особой отчётливостью. Глядя на новый облик приятеля, католик воскресил в памяти все страницы общения поляков с «жидами». С одной стороны, вспомнилось испытанное в юности общение с соседом Натаном, ладившим с «гоим» и говорившим с ними в уважительном тоне. С другой, всплывали столетиями насаждаемые христианством предрассудки относительно «врагов веры», распявших Христа. Ожили мрачные страницы периода войны, когда одни поляки спасали евреев, другие же с охотой выдавали их нацистам, а имущество присваивали. Не был забыт всплеск антисемитизма 1946 года, в частности Кельцский погром. (Дабы нагляднее показать трагизм той эпохи в визуальном ряде использована старая кинохроника, но лучше просто посмотреть имеющийся в каталоге фильм на эту тему «Из ада в ад»). Масла в огонь подлил двоюродный брат Марека – Ирек Штур, со своей плохо скрываемой юдофобией. Да и визит к Гарри Кирку оставил больше вопросов, чем ответов. По мнению художника, законченные им картины уже оторвались от их создателя и существовали самостоятельно. Однако, они как бы спрашивали его «зачем жил, за что боролся». Словом, с экрана прозвучало много вопросов и ни одного ответа. Единственное до чего договорились главные персонажи – о необходимости уважать различия друг друга и продолжать диалог. В русском переводе текста совершенно нет ни внешней, ни внутренней связи с названием. Остаётся непонятным в чем скрыто «эзер кенегдо»? В приверженности традиции? В понимании инородцев?…Странное впечатление фильм производит и с художественной стороны. Безусловно, лучшее в нём — сценарий, поднимающий проблемы национальной самоидентификации и отношений с чужаками. Со всеми своими недоработками, недосказанностями он показывает как сложно быть верующим евреем принадлежащим этносу составляющему на Земле 0,01% населения. Попытки объяснить неоднозначность проблемы словами привели к перегруженности действия диалогами и монологами. Ставшие режиссёрами и актёрами Кремер и Демирэ не преодолели на уровне зрительного ряда среднего ремесленного уровня. В результате они не сумели убедительно воплотить интересный замысел. В сюжете ленты почти полностью отсутствует динамика, из-за чего её трудно смотреть. Персонажи ленты – всего лишь рупоры для произнесения многозначительных реплик. Лишь некоторые близкие документальному кино фрагменты, например сцены в хасидской синагоге можно рассматривать, как познавательный материал. Кинокартина, увы, интересна только для узкого круга зрителей, заинтересованных в знакомстве с еврейской темой.