Длительность 110 минут

Фильм «Кадош» считается одной из самых жёстких и бескомпромиссных работ Амоса Гитая. Это часть его «городской трилогии», действие которой разворачивается на  рубеже ХХ1 века  в ультраортодоксальном районе Меа-Шеарим. В простом понимании сюжета это  драма о двух сёстрах. В его глубинном прочтении перед нами кинематографическое исследование религиозного патриархата, женской несвободы и разрушительной силы догмы. Хасидская община Иерусалима. Ривка (Яэль Абекассис) десять лет замужем за Меиром (Йорам Хаттаб). Они искренне любят друг друга, но у них нет детей. Папа Меира — раввин общины Шимон (Юсеф Абу-Варда) требует развода, ибо женщина не выполняет заповедь «плодитель и размножайтесь». Сын разрывается между чувством и религиозным долгом, но, в конце-концов подчиняется суровому отцу. Ривка оказывается в трагическом одиночестве и постепенно умирает эмоционально и физически. Малка (Мейтал Варда) любит Яакова (Сами Хури), рок-музыканта, ушедшего из религиозной среды. Однако её выдают замуж за фанатичного Йосефа (Ури Клаузнер), помощника Шимона. Брак по принуждению превращается в насилие. Малка в итоге бунтует и покидает общину. Две линии — покорность (Ривка) и бунт (Малка) — образуют двойной нерв фильма.

Амос Гитай, с его либеральной, критической позицией по отношению к религиозному фундаментализму, использует художественную форму, но мыслит как документалист. Он показывает замкнутый мир Меа-Шеарим как автономную вселенную со своими законами, языком, ритуалами и жестокой внутренней логикой. При этом фильм не критикует веру как таковую, а показывает официальную религию как структуру власти. В этой среде мужчины являются господами: носителями закона и интерпретаторами воли Всевышнего. Женщинам оставлена роль «функции» (жена, мать, инструмент для продолжения рода). Их личные чувства и желания не имеют значения. Открывающая ленту сцена, где Меир благодарит Бога за то, что он не родился женщиной. Фрагмент задаёт тон развития конфликта в котором женская неполноценность встроена в молитву. При таком порядке утверждение неполноценности слабого пола становится нормой. Режиссёр выделяет четыре формы принуждения. Это физическое надругательство, когда Йосеф избивает Малку и, фактически, насилует её в первую брачную ночь. С ним связано ритуальное насилие (обязательные очищения, проверки, контроль над телом). Здесь же эмоциональное давление на личность (воздействие мнения верующих семьи, общины, раввина). И, наконец, символическое насилие при котором женщина в языке, в религиозных книгах всегда «другая», «меньшая».

Такое состояние определяет судьбы главных персонажей. Меир превращён в трагическую фигуру личности, раздавленной собственным послушанием. Он любит Ривку, но боится нарушить волю отца-раввина и мнение общины. Его вера и страх сильнее его чувств, поэтому он становится соучастником уничтожения жены, хотя, по природе не садист, не монстр. Гитай показывает, что патриархальная система калечит и мужчин, лишая их способности быть живыми, ответственными субъектами. Рядом с ним Ривка — фигура тихого страдания. Её чувства к Меиру искренни, она не бунтует, не спорит, пытается соответствовать жестким правилам системы. Её ценность сведена к способности рожать. Когда эта функция «не работает», несчастную просто выбрасывают, как ненужную вещь. После развода она не кричит, не протестует — она словно «гаснет». Её смерть — не только физическая, но и экзистенциальная: человек, лишённый права на любовь и смысл, перестаёт существовать. Полярный персонаж Малка — фигура сопротивления. Её чувства к «ослушнику» Яакову — попытка выйти за пределы уготованного ей жизненого сценария. Насильственный брак с Йосефом,  олицетворяющим фанатизм и жестокость толкает женщину к бунту. (Ночь после свадьбы — исполнение обязанности. Она лишёна романтики и даже элементарной нежности). Малка покидает общину, нарушая все правила — религиозные, семейные, социальные. Но её свобода дорогого стоит. Фильм честно показывает, что выход из тотальной системы не гарантирует счастья, а только даёт возможность быть собой. Финал оставляет эту героиню в точке открытого вопроса.

Режиссёром избраны выразительные средства, соответствующие замыслу. Визуальный ряд — пространство Меа Шеарим. В кадре постоянно узкие улочки, стены, лестницы, тесные квартиры. переполненные синагоги. Почти полное отсутствие «открытого» пространства создаёт ощущение клаустрофобии. Так возникает образ замкнутого мира, из которого невозможно выйти без разрушения его границ. Операторская работа и ритм. Преобладают  долгие как бы, наблюдательные планы. Динамика монтажа сведена к минимуму, отчего усиливается чувство документальности.  Такой стиль усиливает чувство неизбежности: события не «поданы», а как будто просто проходят перед нами. Музыка и молитвы создают некую звуковую клетку. Религиозный текст постоянно присутствует как фон, как напоминание о том, что личное здесь всегда подчинено сакральному. Такой темп развития действия требует сосредоточения при просмотре и внимания к деталям. В итоге «Кадош» — не просто драма о религиозных женщинах не просто показ трагедии любви, задавленной страхом и долгом. Это критика любого вида тоталитаризма как системы, ставящей догму выше человека. Гитай сознательно делает фильм жёстким, местами почти «хоррор-драмой» — чтобы показать, что насилие, совершаемое «во имя святости», не менее страшно, чем любое другое… Ленту показали в конкурсе Каннского кинофестиваля 1999 года и она сразу получила репутацию «жёсткого обвинительного акта» против ультраортодоксальной среды. В России она выпускался на кассетах ещё в эпоху VHS. Сейчас её можно найти в интернете.