Длительность 125 минут
Основой сценария стали реальные события. В центре сюжета история взросления сына берлинского раввина Дэвида Сингера (Марио Фишель). Его становление как личности пришлось примерно на 1934 — 1939-е годы. Именно с точки зрения юноши показано развёртывание антисемитизма в фашистской Германии. Уже в первой сцене Дэвида избили сверстники — немцы, выкрикивая «еврейская свинья». Этот фрагмент задал интонацию дальнейшему развитию действия. Зрителю ясно, что подросток рос в мире, где ненависть стала нормой. Но дома пока сохранялось внешнее спокойствие: шла учёба, отмечались праздники. Вот только отец главного персонажа уважаемый раввин (Вальтер Тауб), мягкий и мудрый человек, был всё более подавлен происходящим. В 1935 году, после принятия Нюрнбергских расовых законов положение евреев резко ухудшилось. Дэвид наблюдал как исчезли многие знакомые лавки, стали отворачиваться соседи. На празднике Пурим старый иудей произнёс проповедь о древних попытках уничтожения евреев. Его слова позвучали как предчувствие катастрофы, под аккомпанемент криков штурмовиков речи с улицы: «Евреи — вон!» Во время Хрустальной Ночи (1938) фашисты сожгли синагогу а на голове раввина нарисовали свастику.
Вернувшись домой с позорным украшением, отец семейста изрёк: «главное, что все живы и все вместе». На это брат Давида Лейб (Доминик Хоровиц) с горькой иронией ответил: «Отец говорит, что мы сейчас вместе и должны гордиться своим еврейством». И показал на желтую звезду Давида. (Здесь допущена историческая неточность: евреев Третьего рейха заставили носить это «клеймо» только в 1941 году). Вскоре отца арестовали, мать (Ирена Варклян) оказалась в состоянии нервого срыва, а Дэвиду пришлось стремительно взрослеть Он желал только одного: покинуть фашистский ад и перебраться в Палестину. Деньги на алию он заработал, но выезд из Германии был для него наглухо закрыт.
Далее следует одна из наиболее неясных сцен и до сих пор вызывающая много споров. Это задержание главного героя и его допрос полицейским офицером. Очевидно, во фрагменте оказались нечётко расставлены акценты, ибо в откликах приводятся две полярно противополжные точки зрения. По одной случилось чудо. Помощь юноше оказал не утративший человечности фашист (попытка показать, что не все немцы были отравлены ядом нацистской пропаганды и антисемитизмом?). В дальнейшем чуть ли не он посодействовал главному персонажу покинуть страну. Такая версия встречается в аннотациях, явно основанных на официальном пресс‑релизе кинокартины конца 1970‑х. Однако, если внимательно смотреть на экран, то офицер, да, действительно проявил неожиданную человечность. Он не арестовал Дэвида и дал шанс еврею уйти. Но, нацист не помог ему материально, не обеспечил его документами и не отправил в Палестину. То есть по фильму перед нами акт индивидуального милосердия, а не действенная помощь изгою. Так выстраивается наиболее правдоподобное толкование фрагмента. По нему офицер не организовал побег Дэвида, но своим поступком сделал его возможным. Это спасение привело к успешной попытке молодого человека добраться до Земли обетованной.
На такой точке зрения стоит большинство серьёзных критических разборов. Так, в статье Клаудии Сандберг «Heimatlosigkeit als Überlebensstrategie: Peter Lilienthals DAVID (1979)» офицер описывается как часть структуры «амбивалентных немцев», которые не вписываются в чёрно‑белую схему «палач–жертва», но и не становятся героями. Там подчёркивается, что его жест — единичный акт, не отменяющий системы, и Дэвид при этом всё равно остаётся без дома, без поддержки. Иоахим Курц в журнале Кино-Zeit (уже 2000‑е, но с опорой на раннюю критику) пишет, что фильм показывает «редкие проблески человечности», но они не превращают немцев в спасителей, а лишь подчёркивают трагедию. Даже там, где есть сочувствие, оно бессильно перед машиной уничтожения. Офицер упоминается как пример такой «проблесковой» человечности, но не как спаситель.
Главный персонаж выжил, а о судьбе его родных можно строить самые мрачные паредположения… Режиссёр считал «Дэвида» одной из самых личных работ. Фильм удостоен высшей награды Берлинского кинофестиваля 1979 года. (аннотация составлена по различным источникам при содействии ИИ. )